OperaTime.ru

Главная > Рецензии > Пезаро, Rossini Opera Festival 2018. «Риччардо и Зораида»

Роман Рудницкий, 27 августа 2018 в 20:05

Пезаро, Rossini Opera Festival 2018. «Риччардо и Зораида»

© Studio Amati Bacciardi

 

В этом году по случаю 150-летия со дня смерти Россини посвященный ему фестиваль в Пезаро порадовал зрителей сразу тремя новыми постановками. Первоначально речь шла даже о четырех, но от идеи ставить заново «Путешествие в Реймс» с солистами Академии бельканто все-таки решили отказаться.

Главным и самым ожидаемым событием фестиваля для меломанов, безусловно, стала постановка редчайшей оперы «Риччардо и Зораида». Интерес к ней подогревало и то, что в новой для себя партии Риччардо дебютировал самый известный россиниевский тенор наших дней — Хуан-Диего Флорес.

Премьера этой оперы состоялась в неаполитанском театре Сан-Карло 3 декабря 1818 года. Таким образом, в этом году «Риччардо» исполняется 200 лет, что, вероятно, и стало одной из главных причин выбора именно этого произведения для фестиваля.

В основе сюжета оперы — героикомическая поэма Никколо Фортегуэрри «Риччардетто». Однако либреттист Франческо Берио ди Сальса превратил веселую поэму Фортегуэрри в совершенно серьезную историю. Рыцарь-крестоносец Риччардо полюбил прекрасную Зораиду, на нее же положил глаз нубийский тиран Агорант. Отцу девушки Гиркану в равной степени неприятны оба претендента на руку дочери. Агорант похищает Зораиду и пытается добиться от нее благосклонности, несмотря на протесты своей законной жены Зомиры. Риччардо инкогнито проникает во дворец Агоранта, пытаясь вызволить возлюбленную. В последний момент, когда беглецов уже поймали и Риччардо грозит неминуемая смерть, войско крестоносцев внезапно побеждает Агоранта и все заканчивается благополучно.

Неаполитанские оперы Россини, написанные для театра Сан-Карло, известны тем, что в них он особенно активно экспериментировал с формой, поскольку неаполитанская публика того времени была куда более «прогрессивной» и открытой для всего нового, чем публика других итальянских городов. Примерно два десятилетия спустя в том же Сан-Карло будет активно экспериментировать с формой и Саверио Меркаданте.

Однако именно «Риччардо» принято считать наименее новаторской из них. Возможно, более привычное для публики построение сказалась на популярности, которой эта опера пользовалась в первые годы в различных европейских театрах. Известна даже постановка в Одессе в 1835 году.

Но в наше время все изменилось: если другие неаполитанские оперы относительно регулярно, хоть и все еще редко, появляются на оперной сцене, то «Риччардо и Зораиду» можно услышать исключительно на россиниевских фестивалях в Пезаро и Бад-Вильдбаде.  В частности, в 2013 году мне довелось присутствовать на отличном концертном исполнении этой оперы в Вильдбаде, где главные партии исполняли Максим Миронов и Алессандра Марианелли.

Исследователи творчества Россини отмечают, что на самом деле и в «Риччардо и Зораиде» довольно много новаторства, хотя оно может быть не таким очевидным, как в «Отелло» или «Магомете Втором». Например, очень необычна по своему построению большая увертюра, непосредственно переходящая в интродукцию. Еще одна особенность — активное использование сценического оркестра, который появляется уже в увертюре и далее неоднократно звучит на протяжении оперы. Иногда к оркестру добавляется и хор за сценой. Подобные «спецэффекты» относительно редко использовались Россини, зато весьма полюбились его последователям, и прежде всего Мейерберу.

Еще одна особенность, роднящая «Риччардо» с другими неаполитанскими операми — это сравнительно небольшое число арий по сравнению с ансамблями. Сольных номеров здесь всего четыре, причем только три имеют традиционную для Россини четырехчастную структуру (la solita forma). Четвертая, ария Зомиры, по форме больше похожа на типичную арию di sorbetto, хотя и сложнее большинства подобных арий, написанных обычно для сугубо второстепенных персонажей (каковым Зомира явно не является).

Как это часто бывало с произведениями Россини и его современников, практически сразу в довольно большой опере (около трех часов музыки) стали делать различные купюры. Так, в сохранившемся автографе партитуры оказались вычеркнуты или заклеены четыре значительных фрагмента: две строфы канона Cessi omai quel tuo rigore, открывающего финал первого действия; вышеупомянутая ария Зомиры; следующая за ней чрезвычайно эффектная небольшая ария Зельмиры с женским хором за сценой, озаглавленная  Coretto e strofette — «маленький хор и маленькие строфы»; и самая странная купюра — кабалетта главной героини, в оригинальной версии неожиданно переходящая в батальную сцену с последующими финальными куплетами. Неизвестно, кем были сделаны все эти купюры — самим Россини или нет. Неизвестно даже, вся ли написанная автором музыка была исполнена на премьере в Неаполе.

Разумеется, в Пезаро, как и во всех немногочисленных современных постановках и записях этой оперы, все перечисленные купюры были раскрыты.

Показанная в Пезаро постановка канадского режиссера Маршалла Пинкоски получилась весьма яркой и красочной. Действие оперы по-прежнему происходит в Африке, по всей видимости — где-то на берегу Красного моря, омывающего территорию Нубии: Риччардо и его друг Эрнесто, посланник крестоносцев, прибывают ко двору Агоранта по морю, морской пейзаж виден и из окон его дворца.

Декорации Жерара Госи чрезвычайно красивы. Сперва перед нами гигантский шатер Агоранта, затем его сменяет огромный зал во дворце, украшенный стилизованными арабскими орнаментами, затем этот дворец по ходу дела преображается то в морской берег, то в тюрьму, где содержится Зораида.

Особенностью постановки Пинкоски является то, что в ней весьма активно использовался балет. Пожалуй, иногда хотелось, чтобы его было поменьше, поскольку активно вмешивающиеся в действие танцоры отвлекали от музыки, однако поставленные с большим юмором танцы вносили оживление в несколько статичную оперу.

Каких-то особо оригинальных режиссерских идей в постановке не наблюдается, но это, возможно, и к лучшему. Режиссер просто с увлечением рассказывает зрителям красивую сказку о любви рыцаря и восточной принцессы, приправляя свой рассказ изрядной долей иронии. Так, злодей Агорант, держащий в плену Зораиду, во время своей каватины прихорашивается перед зеркалом, услужливо протянутым ему одной из балерин; Риччардо торжественно ввозят на сцену на смешной бутафорской лодке, которую тащат танцоры, в то время как другие изображают море с помощью больших полотнищ ткани. Это сказка, поэтому герою достаточно сменить европейскую военную форму на пестрый восточный наряд, и его уже никто не узнает в лицо, в том числе и возлюбленная (в реалистичной пезарской постановке тридцатилетней давности Уильям Маттеуцци мазал лицо сажей, изображая африканца, как и предполагается по либретто). А пара влюбленных завершает свой большой дуэт нарочито затянутым поцелуем, чем приводит публику в неописуемый восторг.

Пожалуй, главной интригой для меломанов стал дебют в заглавной партии Хуана Диего Флореса. Меня, как, наверное, и многих поклонников выдающегося перуанского тенора, мучил вопрос: не слишком ли поздно он обратился к этой опере? Флорес блистал в партиях, написанных, как и эта, для Джованни Давида, еще лет пять назад, но в последнее время он все реже обращается к столь виртуозным партиям, вместо этого активно осваивая «стандартный» репертуар лирического тенора. Опасения оказались напрасны: Флорес по-прежнему с легкостью берет многочисленные верхние ноты, к тому же с явным удовольствием играет в веселой постановке Пинкоски. К сожалению, перед последним спектаклем серии, который я также посетил (я слушал эту оперу 17 и 20 августа), Флорес сломал палец на левой руке и пел в гипсе. Возможно, из-за этого его каватина в тот день прозвучала чуть напряженно, однако в дальнейшем все наладилось, и певец продемонстрировал все тот же блестящий вокал.

Весьма ярко выступил и Сергей Романовский в партии тирана Агоранта, написанной для баритенора Андреа Ноццари, обладавшего огромным диапазоном. Романовский в равной степени достойно озвучил как высокие, так и крайне низкие ноты, присутствующие в этой партии.

Как это часто бывает у Россини, в этой опере сразу три важные партии написаны для теноров. Приятным сюрпризом стал посол Эрнесто в исполнении молодого тенора Xавьера Андуаги, обладателя очень сильного, довольно крепкого голоса и приятного тембра.

Бас-баритон Никола Уливьери (Гиркан, отец Зораиды) произвел неоднозначное впечатление 17 августа — казалось, что он слишком заглубляет голос, особенно в самом начале своей короткой партии. 20 августа такого впечатления у меня уже не было.

Главную героиню исполняла знаменитая южноафриканская певица Притти Йенде. Это ее второе появление на фестивале в Пезаро — в 2016 году она участвовала в возобновлении оперы «Кир в Вавилоне». Йенде была весьма выразительна в близком ей образе африканской девушки, но у меня осталось чувство, что партия ей не вполне удобна: партия Зораиды, как и всех героинь неаполитанских опер Россини, была написана для его будущей жены Изабеллы Кольбран, колоратурного меццо-сопрано с огромным диапазоном, у Йенде же чистое лирико-колоратурное сопрано. В первом из двух спектаклей, которые я посетил, я услышал у нее некоторое напряжение, второй спектакль в этом плане прошел заметно лучше.

Довольно странное впечатление произвела Виктория Яровая — Зомира. Возможно, это было частью режиссерской трактовки, возможно — ее собственной идеей, но ее Зомира чем-то неуловимо напоминала вердиевских злодеек-разлучниц, и прежде всего, конечно, Амнерис. У Яровой прекрасная колоратурная техника, красивейшие низы, но отдельные верхушки звучали на мой слух чересчур пронзительно.

Совершенно блестяще справилась с небольшой партией Фатимы, наперсницы Зораиды, София Мчедлишвили. Я давно слежу за ростом этой молодой певицы, которую слышал несколько лет назад в Кремоне как Аменаиду в «Танкреде», а позже — на фестивале в Вильдбаде, где она была великолепной графиней де Фольвиль в «Путешествии в Реймс». Очень надеюсь, что в ближайшее время и в Пезаро ей доверят более значительные партии. Мартиниана Антоние и Рузиль Гатин достойно исполнили крошечные партии Эльмиры и Заморра.

Звучал хор театра Вентидио Бассо (Асколи-Пичено) под управлением Джованни Фарины, Национальным симфоническим оркестром RAI дирижировал Джакомо Сагрипанти. И хор, звучащий в этой опере довольно много, и оркестр звучали прекрасно, с пониманием всех стилистических особенностей музыки Россини.

Как и ожидалось, эта опера стала ярчайшим событием фестиваля, хотя и остальные две постановки, о которых речь пойдет дальше, заслуживают самых теплых слов.

 

Продолжение:

http://www.operatime.ru/adina

Комментарии: