OperaTime.ru

Главная > Рецензии > Юбилей Жака Оффенбаха на родине композитора. Часть вторая

Роман Рудницкий, 8 июля 2019 в 13:40

Юбилей Жака Оффенбаха на родине композитора. Часть вторая

© Bernd Uhlig

 

Начало — смотрите http://operatime.ru/fantazio/

Конечно, Кёльнская опера тоже не могла пройти мимо юбилея и отметила его двумя новыми постановками. В главном здании театра на площади, носящей имя Оффенбаха, был представлен музыкальный спектакль под названием «Я — Жак» (Je suis Jacques), посвященный композитору и включающий фрагменты его произведений. К сожалению, расписание поездки не позволило мне на нем побывать, зато мне удалось посетить постановку «Великой герцогини Герольштейнской» в Штаатенхаусе — временном помещении театра, расположенном в Дойце, районе Кёльна на правом берегу Рейна.

Безусловно, оперетта (по классификации автора опера-буфф) «Великая герцогиня Герольштейнская» — одно из самых популярных произведений Оффенбаха. Премьера ее состоялась 12 апреля 1867 года в парижском театре Варьете и была приурочена к Всемирной выставке.

Первый спектакль прошел с умеренным успехом: публике понравилось практически все первое действие, а второе и третье — лишь выборочно. К удивлению автора, не вызвал энтузиазма грандиозный финал второго действия. Композитор немедленно принял меры и существенно сократил партитуру. Оригинальный финал второго действия был купирован, действие теперь заканчивалось сразу понравившимся публике трио заговорщиков, ранее звучавшим ближе к его началу. Были сделаны и другие купюры, как целых номеров, так и отдельных эпизодов — в общей сложности примерно полчаса музыки.

 

© Bernd Uhlig

 

Именно в таком виде «Великая герцогиня Герольштейнская» и начала свое триумфальное шествие. Интересно, что оперетту, содержащую ярко выраженную антивоенную сатиру, в разное время посетили Наполеон III, Бисмарк и даже Александр II. Правда, с началом Франко-прусской войны она на некоторое время попала в Париже под запрет.

В Кёльне «Великая герцогиня Герольштейнская» прозвучала в максимально полном виде, то есть именно так, как она была исполнена на парижской премьере. Это значит, что спектакль с двумя антрактами продолжался немногим менее четырех часов (увы, далеко не все в зале высидели его до конца — после второго антракта появилось довольно много свободных мест). Были восстановлены интереснейшие фрагменты, которые ранее можно было услышать разве что в студийной записи под управлением Марка Минковского (Фелисити Лотт, Янн Бёрон, Сандрин Пьо) и частично — на видео с тем же составом. В частности, полностью был исполнен большой финал второго действия, завершающийся чрезвычайно эффектным и типично оффенбаховским ансамблем Le carillon de ma grand-mère, музыка которого внезапно ускоряется к концу, превращаясь из чопорного придворного танца в головокружительный канкан. Кроме того, были восстановлены «Размышления» Герцогини в начале второго действия и большая сцена заговора, пародирующая аналогичный эпизод из «Гугенотов» Мейербера. В отличие от записи Минковского, трио-буфф из второго действия в Кёльне непосредственно предшествовало финалу действия, то есть прозвучало там, куда Оффенбах перенес его уже после премьеры.

По всей видимости, в основе постановки лежало критическое издание Жана-Кристофа Кека, хотя об этом вновь не сообщили ни в программке, ни на сайте театра. Все музыкальные номера исполнялись в оригинале — по-французски, а диалоги для удобства кельнской публики были переведены на немецкий и существенно адаптированы.

Постановщики спектакля Рено Дусе и Андре Барб решили, что антивоенная сатира Оффенбаха утратила актуальность в современной Европе, и внесли в сюжет ряд изменений. В их версии сама Герцогиня возглавляет какую-то крупную фирму, но в то же время интересуется проблемой экологии и горячо поддерживает местных «зеленых», сражающихся за спасение вымирающего вида лягушки. Соответственно, солдат Фриц и его подружка Ванда превратились в активистов-экологов, а генерал Бум и барон Пюк — в сотрудников герцогини, пытающихся направить протест в удобное им русло.

Увы, такая расстановка сил плохо сочетается с оригинальным либретто. Если Фриц — не солдат, то как объяснить его столь внезапное продвижение по службе? И против кого он отправляется воевать, вооружившись знаменитой саблей отца герцогини? Само собой, сабля на сцене присутствовала.

Впрочем, экологическая тематика довольно быстро сошла на нет, сохраняясь лишь в причудливых костюмах героев, да еще покои герцогини во втором действии украшала огромная скульптура золотой лягушки. В остальном же на сцене происходило (и звучало) именно то, что написано в оригинальном либретто. Разве что фрейлины Герцогини «обнимали и целовали» не письма от своих возлюбленных, а смартфоны с полученными сообщениями.

Забавно, что граф Макс Седлиц де Каламбур на своем портрете оказался подозрительно похож на самого Оффенбаха. Повеселили и призраки в спальне новобрачных, пугавшие героев в начале третьего действия.

Но в целом сам спектакль показался мне не особо смешным, да и публика реагировала довольно вяло, заметно оживившись лишь под балетный дивертисмент перед второй картиной последнего действия, где танцоры комично изображали всадников на маленьких лошадках.

Главной звездой спектакля для меня ожидаемо стала Дженнифер Лармор — выдающаяся певица, в прошлом блестяще исполнявшая многочисленные партии в операх Россини и его современников, в том числе записавшая множество раритетов. Конечно, «Герцогине уже не двадцать лет», как сказал барон Пюк (замечу, что в оригинальном либретто ей именно двадцать, но подобное «исправление» можно было услышать и в спектакле с Фелисити Лотт), и в последнее время Лармор благоразумно воздерживается от головокружительно сложных партий в операх бельканто. К Оффенбаху она обращается не в первый раз: не так давно она с блеском исполнила партию Прекрасной Елены в одноименной оперетте. Ранее мне доводилось слышать ее лишь в записях, поэтому я был рад возможности услышать давно любимую певицу в театре. Голос ее по-прежнему красив, хотя он показался мне не очень большим по объему. К тому же Лармор — великолепная комическая актриса.

 

© Bernd Uhlig

 

Тенор Дино Люти (Фриц) продемонстрировал довольно крепкий голос, который непривычно было слышать в этом репертуаре, ему несколько не хватало французской легкости и лиризма. Зато выглядел он в образе мачо-эколога довольно комично.

У сопрано Эмили Хендрикс (Ванда) голос небольшой, не самый интересный, но вполне подходящий для этой партии, вписывающейся в амплуа субретки.

Тенор Джон Хойценрёдер (принц Поль) и баритон Мильенко Турк (барон Пюк) вполне справились со своими партиями. Самым слабым в этой команде оказался бас Венсан Ле Тексье (генерал Бум). Иногда казалось, что он не поет, а просто проговаривает текст под музыку.

К сожалению, в отличие от предыдущих двух вечеров, совершенно не впечатлило звучание оркестра под управлением Франсуа-Ксавье Рота. Возможно, отчасти проблема здесь в очень неважной акустике Штаатенхауса, но оркестр показался мне довольно тяжеловесным, часто заглушал солистов, да и темпов хотелось более живых. Не понравилось и то, что сценический оркестр в увертюре и в первом действии звучал через динамик (возможно, что даже в записи).

Но все же благодаря Дженнифер Лармор и предложенной особо полной редакции с редко звучащей музыкой я остался доволен спектаклем, пусть и в меньшей степени, чем от услышанного двумя днями ранее «Фантазио».

 

Вы можете помочь нашему проекту: перевести с помощью способа, расположенного ниже, любую сумму — безвозмездно в поддержку сайта. Имя или никнейм каждого дарителя, пожелавшего заполнить поле «Комментарий», появится в разделе «Они нас поддержали».

Чтобы поддержать сайт, перейдите по ссылке -> Помочь сайту.

Для переводов из-за рубежа, наши Швейцарские реквизиты:

IBAN: CH840900 0000 3008 64116
Patrick Geiler
Спасибо!
 

Комментарии: